По заливу до Репино

Вчера, когда по-женски праздничный, залитый солнцем день с самого утра шепнул на ухо выйти из дому, решил не сопротивляться. Около полудня я вышел с Сестрорецкого курорта к заливу и побрел вдоль береговой линии. Спешить было некуда и я с головой окунулся в это прекрасное пешее состояние вместе с другими странниками, коих в этот день оказалось на Финском немало.

Вдали виднеется форт Тотлебен.





За спиной — Сестрорецк.





Неземной пейзаж Финского залива.



Мне удалось дойти вдоль залива до поселка Репино. У апарт-комплекса «Crystal» я вышел к Приморскому шоссе, кинул взгляд в сторону Зеленогорска и, немного уставший, поковылял обратно в свою берлогу. В общей сложности, я прошел двадцать километров. Надо бы еще чего-нибудь эдакое замутить :)

PS Забавно получается, второй пост подряд описываю зимние прогулки «по воде».

Об ускользающей красоте

На моей памяти событий, одно из которых я опишу ниже, было не так много. Точнее, совсем немного. Оттого, наверное, я помню каждое до мелочей. Помню, что было до, и что было после. Помню все и вряд ли смогу забыть...

Ровно год назад, 2 марта, мы гостили всей семьей в родительском доме и, как это водится всегда, наслаждались тишиной и отдыхали от повседневной суеты. После обеда я вышел из дома и побрел по заснеженному озеру в сторону от города. Ряды частной застройки исчезали из виду очень быстро — это почти крайняя точка на городской карте, и чтобы очутиться за ее пределами, надо пройти не многим более километра. Летом этот уединенный маршрут возможен только на лодке, зимой же открываются все пешие пути, ведущие за и вне.

Весь день светило солнце и сейчас, когда день уже подходил к концу, его еще можно было узреть над горизонтом. Облака на небе были удивительными — плотные перисто-кучевые слитки, такие вещественные и осязаемые...

Я вышел на открытое пространство Плесова озера и почувствовал приближение ветра. Вдалеке, со стороны заката, по поверхности озера ко мне медленно приближалась поземка. Она вырисовывала на снегу чудные живые геоглифы, трансформирующиеся каждую секунду, и делала эту картину мира невероятно текучей и живой. Ветер всегда вызывал волнение внутри, и на этот раз оно было каким-то новым, ранее еще не познанным мной. Поземка приближалась, и это было как первое свидание с возлюбленной — глаза уже видят ее, все внутри дрожит, струны натягиваются, но ты понимаешь, что обратного пути нет, и просто ждешь. И вот она уже здесь, перед тобой. Ты ощущаешь ее дыхание, аромат кожи, суть ее естества...



Все вокруг начинает обволакивать вязкой ватой и медленно поглощать снизу. Я делаю несколько шагов и падаю в снег — другая сторона горизонта рисует передо мной небольшой островок из камышей и молодых деревьев. Ветер нарастает...



Я решаю обойти этот островок слева и через сотню шагов оказываюсь у входа в широкий коридор меж двух камышовых стен высотой около полутора метров. Ветер постепенно стихает, поземка уходит. Я вижу перед собой длинный извилистый коридор, ведущий в никуда. Что там, — я не знаю. Но делаю шаг...

Мой дорогой читатель, я неоднократно ходил здесь и раньше, но никогда, повторяю, никогда не видел этого манящего вектора — я всегда обходил это место стороной, нам с ним было не по пути. Но тут оно позвало меня туда, внутрь, в этот загадочный длинный коридор. Я долго шел по нему в сопровождении солнца — оно снова рядом, как будто и не было тех занесенных снегом, залепивших лицо и глаза, десяти минут бесцветной молочной пустоты.

Наконец, коридор вывел меня к открытому пространству озера, которое у нас называют Темным. Я снова вдохнул полной грудью и продолжил движение. Слева, вдалеке, небрежно саморисовали себя крутые каменные берега, а справа развернулся ровным хвойным подмалевком холст, на котором мне самому предлагали что-то написать. Вокруг стояла невероятная тишина, только сверху, чуть слышно доносился крик ворон — размеренный и успокаивающий ритм в этом странном путешествии, чему я не находил ни объяснения, ни причины. Ох уж эта привычка думать и дорисовывать то, что уже имеет свой тайный смысл, что само по себе является тайной — раскрывающейся в своей ее сути. Как только ты пытаешься ее разгадать, она исчезает, оставляя лишь чувство голода, иллюзорный привкус того, что могло быть полноценным блюдом в разнообразном сбалансированном меню.

Заигравшись в кубики своих мыслей, я не заметил, как к ногам робко подобралась очередная «ветрянка» — поземка снова настигла меня. Я стоял в самом центре озера, посредине этого большого мира и чувствовал, что меня вновь обволакивает белая пустота. Ветер усиливался, змейки снега обвивали мои уставшие ноги, но внутри все становилось много тише до полного онемения.







Внезапно меня отпустило... Я перестал думать. Я стал легким. Я умер... и вновь родился. Я вдруг увидел и почувствовал себя как никогда раньше. И тут я разрыдался как мальчишка...

Я еще долго не решался вернуться домой, стоял посредине этой огромной всеобъемлющей стихии, чувствовал ее, растворялся в ней, становился ей.



После я неоднократно пытался повторить это путешествие, но ни разу так и не смог даже близко подойти к той тайне. Можно дать ей название и очертить границы смысла, но тайна будет всегда ускользать подобно настоящей красоте, которая есть суть наша жизнь.

Юбилейное

Так сложилось, что именно сегодня, 25 июля, в день, когда я праздную сорок лет со дня моего рождения, компания Nikon отмечает свой столетний юбилей. И эта неслучайная случайность как минимум забавна…

Пятнадцать лет я исповедовал другую фоторелигию, был, так сказать, ближе к «канонам». Но в моей жизни что-то произошло, и я ушел в беззеркалье. Я думал, что это сможет стать моим полноценным рабочим инструментом. Не сложилось…

А сложилось именно с Nikon. Я вновь вспомнил, что это такое — хотеть снимать, получать радость от камеры, которая всегда с тобой! Фотоаппарат для меня — это и меч самурая, и «красота цветущей сакуры», так уж устроено сознание. И мой Nikon красив и удобен. Я «не помню» о нем в моменты съемки, он — продолжение моего тела. Я фотографирую, растворяясь в этом моменте, нахожусь здесь и сейчас. Это и есть радость для меня. Радость творчества.

35345115473_a9f6852b48_o.jpg

Встреча с наставником в альма-матер

В конце апреля в Магнитогорске я встретился со своим первым наставником — фоторепортером Владимиром Ивановичем Шустиковым. Мы не виделись 15 лет. В его фотолабораторию при университете я, будучи студентом уже четвертого курса, пришел осенью 1998 года с Зенитом наперевес и огромным желанием учиться. Хорошо помню, как Владимир Иванович спросил: «Не поздновато ли?»

Владимир Иванович очень тепло меня принял, напоил кофе с медом. Мы очень долго общались, я показал свое портфолио. Он был очень рад, что его ученик связал свою жизнь с фотографией. Но в его искренней радости просачивалась нота грусти...

DSCF6166.jpg

Фотолаборатория Шустикова доживает в здании теперь уже бывшего Магнитогорского государственного университета последний месяц, после чего переезжает на новое место. Владимиру Ивановичу повезло — новое руководство очень лояльно отнеслось к тому, что делает он и его ассистенты. О многих преподавателях нашего вуза такого не скажешь. В результате бездарной «оптимизации» (что впоследствии признали ошибкой) Министерство образования сочло наш вуз бесперспективным и объединило с Магнитогорским государственным техническим университетом (бывший горный институт). 80-летняя история педагогического института оказалась никому не нужной. Двести преподавателей сразу попали под сокращение, художественно-графический факультет, на котором я учился, развален... Комплекс зданий опустел и постепенно разрушается. Планы по застройке этого места жилым кварталом не радуют никого, кто имеет отношение к вузу. Прямо на наших глазах уходит часть жизни, в которой было много теплых встреч, подобных этой...

О дальних дорогах

В конце апреля совершил автомобильное паломничество на блаблакаре за 400 км от дома. Сервисом пользуюсь уже второй год, но только сейчас «повезло» ехать на такси. Из всех пассажиров мне было комфортнее всего — сидел на переднем сидении. Тем, кто сзади, повезло меньше — в салоне Логана, все-таки, тесновато и ехать втроем на такое дальнее расстояние не совсем комфортно. Немного поворчали между собой, кому сидеть посередине, но вскоре успокоились и смирились, ведь стоимость такой поездки почти в два раза дешевле автобуса.

А я вспомнил середину девяностых, когда процветали частные междугородние извозы прямо с вокзалов. И однажды мне довелось ехать за 130 км от города, в котором учился (студентов тогда ездило очень много). Жадность нашего водителя не знала предела — он посадил на заднее сидение четверых пассажиров: двоих парней и двух девчонок. Все эти 130 километров на моих коленях ехала девушка и жутко краснела от такого положения. Когда мы вышли из машины, мои светлые брюки были насквозь мокрыми от ее волнения, а девушка покрылась уже несмываемым, как мне тогда показалось, багрянцем...

Бывший санаторий «Ближняя дача»

Если с нашего города сбросить вековую шелуху, окажется, что он был очень даже ничего. Работящий, красивый, самобытный. Одно из таких красивых мест — бывший санаторий «Ближняя дача» на окраине заводского поселения. Сто с лишним лет назад здесь был буквально цветущий сад со скульптурами, скверами и оранжереями, в которых, кроме всего прочего, выращивали сливы. В городских архивах еще можно найти фотографии этого райского места. Сам Прокудин-Горский бывал здесь и оставил после себя несколько прекрасных снимков Ближней дачи.

Сегодня практически единственное старое здание на этой территории еще хранит тепло того времени. Но забвение все чаще веет холодом. Уходит эпоха...

DSCF6076.jpg

DSCF6077.jpg

DSCF6089.jpg

DSCF6102.jpg

DSCF6107.jpg